Юмор

Природа юмора так же таинственна как природа гравитации или жизни.  Вроде бы он есть, но что это такое — непонятно. Как известно из соционики, в каждой из четырех квадр свое, специфическое чувство юмора. Так как я принадлежу к первой квадре, то мое определение верно не для всех.

Пелевин писал, что смех это чих ума. Этим чихом ум стряхивает с себя парадоксы, которые невозможно разрешить обычным мышлением. Парадоксы, кстати, бывают логические и этические. Таким образом юмор это способ видеть, слышать и передавать парадоксы и противоречия. К. Г. Юнг о парадоксах писал так:

Парадокс принадлежит к высшим духовным ценностям. Только он способен хотя бы отчасти выразить полноту жизни.

Таким образом юмор это способ воспринимать и передавать противоречивую и парадоксальную природу жизни.

Так как юмор это способ видеть парадоксы и противоречия — это важная часть и свидетельство критического мышления. Интересно, что в тех местах и организациях где требуется подчиняться и не думать, юмор — главный враг. Так обстоит дело и в армии, и в церкви и в сектах. В сектах, например, по свидетельству очевидцев, юмор отключается вместе с критическим мышлением по мере установления контроля над сознанием человека. Об этом можно прочитать в захватывающей книге «Мои девять жизней в саентологии» Моники Пиньотти, в которой она подробно описывает технологию подавления и контроля сознания в секте, путь вглубь секты и обратно. Такое же процесс исчезновения критического мышления и юмора показан в книге Барбары О’Брайен «Необыкновенное путешествие в безумие и обратно: операторы и вещи» где она так же, как и Моника подробно и предельно откровенно рассказывает историю своего погружения в глубины шизофрении и обратный путь.

Так что если я чувствую, что посягают на право шутить и смеяться, я знаю, что на самом деле это попытка ограничить критическое мышление, а значит, мышление вообще.

Но парадоксы и чих ума это «высокий юмор». Внизу же, в пещерах гномов, глубоко под землей лежит Мория. Так называется болезнь, поражающая зоны логического мышления в мозгу (лобные доли), в результате чего человек начинает много и плоско шутить, при этом не понимая тонкого юмора и даже чужих плоских шуток.  Вот ссылка на историю человека, который

прилежно настрочил 50 страниц шуток такого рода: «Прихожу я как-то проверять зрение, чтобы получить водительские права. Врач показывает мне буквы, а я такой говорю: «А, Б, В, Г, Д, Е, Ж, давайте мне права уже». Или:»Как избавиться от голода? Надо отойти от шведского стола». (…) Многие шутки были грубыми …

Оказалось, что после двух инсультов его мозг был так поврежден, что он начал безостановочно выдавать плоские шутки и, к тому же, рыться в мусорных баках в поисках вещей на перепродажу и воровать конфеты в магазинах, хотя был вполне обеспечен. Невролог, исследующий морию и чувство юмора, так описывает работу лучших шуток:

«(оно) построено на некоем несоответствии финальной фразы ожидаемому развитию событий, и мозгу приходится сделать несколько умозаключений, чтобы понять соль. Процесс построения нужной логической цепочки раздражает мозговые центры удовольствия, и человек смеется (или хотя бы вежливо улыбается). Момент, когда становится понятной суть анекдота, сродни любому моменту озарения»

Бывает же так, что шутишь, а эффект какой-то странный, как будто шутка закатывается в щель между паркетинами. Мозг рассчитывал сделать 5 ходов до понимания, а получилось, например, всего три. Разочарование преждевременного финала. Чувствование этой дистанции, правильного момента — комический дар и, вместе с этим, технология. Вот интересная беседа хороших американских комиков про свою работу

На мой взгляд, лучшие шутки настолько парадоксальны, что вообще не имеют решения и, к тому же, невоспроизводимы за пределами контекста, где родились. Бывают и абсурдные шутки, которые не всегда имеют скрытую суть, но проверяют способность человека столкнуться с полной неожиданностью.

Шутим не только мы, шутят и с нами. Божественный юмор трудно увидеть с человеческой перспективы. Абсурд, парадокс и нелинейное развитие его ингредиенты. Мы слишком серьезно относимся к себе, что бы понять как смешно все складывается. Герой фильма братьев Коэнов «Серьезный человек», не видел ничего смешного в своей жизни. И с первого раза зритель, ждущий привычных паттернов, тоже не будет смеяться в голос. Но со второго раза (роскошь недоступная в реальной жизни) связи и рифмы становятся видны и условный жанр «комедия» проступает, как водный знак. Хотя, точнее было бы назвать его «божественная комедия», которая, конечно, так же грустна, как и смешна. Это контраст абсурда и странных рифм с одной стороны и драматизма настоящей жизни живого человека с другой. Закончить хочется словами Юнга об архетипе Анимы, объединяющем в себе и женское начало и мудреца:

Мудрость и глупость в эльфическом существе не только кажутся одним и тем же, они суть одно и то же, пока представлены одной Анимой. Жизнь и глупа, и наделена смыслом. Если не смеяться над первым и не размышлять над вторым, то жизнь становится банальной. Все тогда приобретает до предела уменьшенный размер: и смысл, и бессмыслица. В сущности, жизнь ничего не означает, пока нет мыслящего человека, который мог бы истолковать ее явления.

Смеяться и размышлять, размышлять и смеяться…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *